За кулисами "Золотой клетки": тайны столичной оперы имени Костанци
В конце XIX века Рим, только что обретший статус столицы объединённой Италии, отчаянно нуждался не только в политическом весе, но и в культурном блеске. Город, помнивший величие империи, не имел собственного современного оперного театра — и эта несправедливость была исправлена не государственным указом, не меценатством аристократии, а прагматичным девелоперским проектом предпринимателя Доменико Костанци. Сегодня, когда мы говорим о Римской опере, мы невольно повторяем историю человека, который рискнул всем, чтобы соединить гостиничный бизнес с высоким искусством.
Костанци разбогател на строительстве отелей в разных городах только что родившейся итальянской нации. В 1870-е годы его взгляд упал на район Кастро-Преторио — тогда новый, перспективный и ещё не обжитой римской знатью. Именно там он приобрёл участок земли и возвёл роскошный отель Quirinale, который стоит на своём месте и поныне. Но предприниматель задумал нечто большее. Он поручил архитектору Акилле Сфондрини спроектировать оперный театр, примыкающий к гостинице вплотную. Это был дерзкий по тем временам архитектурный и финансовый эксперимент: театр должен был питать отель, а отель — театр.
Строительство продолжалось шесть лет. Первоначальный облик Teatro Costanzi (так театр официально назывался до 1928 года) сильно отличался от того, что мы видим сегодня. Его фасад был развёрнут перпендикулярно нынешнему — он выходил не на площадь, а на боковую улицу Виа Фиренце. Внутри театр имел три яруса, галерею, амфитеатр и просторный партер. А для удобства постояльцев и артистов был проложен подземный ход, соединявший сцену с отелем Quirinale. По сути, Костанци создал первый в Европе культурно-гостиничный комплекс, где роскошь проживания перетекала в роскошь восприятия искусства.
Проект оказался разорительным даже для такого ушлого делеца, как Доменико. Он вложил в театр все свои сбережения и, по свидетельствам современников, балансировал на грани банкротства. Но 27 ноября 1880 года театр открыл свои двери оперой Джоаккино Россини «Семирамида». На премьере присутствовали король Умберто I и королева Маргарита — Рим наконец обрёл столичную сцену. И успех не заставил себя ждать.
В 1890 году Пьетро Масканьи выбрал именно Teatro Costanzi для триумфальной премьеры своей «Сельской чести», а в 1909–1910 годах даже стал артистическим директором театра. Но главное признание пришло от Джакомо Пуччини, который посвятил Костанци свою «Тоску». Премьера состоялась 14 января 1900 года, и опера, чьё действие разворачивается в Риме времён объединения Италии, была встречена овациями. С тех пор «Тоска» остаётся одним из столпов репертуара Римской оперы — каждый вечер, когда звучат аккорды, зал замирает.
Именно в этом театре началась карьера Энрико Карузо. Здесь часто пел Беньямино Джильи — и сегодня площадь перед оперой носит его имя. Как вспоминал многолетний совринтендант (директор) Франческо Джамброне, в первые два десятилетия XX века Римская опера была одним из самых авангардных театров Европы. Она первой в Италии приняла легендарные «Русские сезоны» Сергея Дягилева. В 1911 году римляне увидели «Жизель» с Тамарой Красавиной и Вацлавом Нижинским. Затем последовали сезоны 1917, 1920 и 1921 годов с балетами «Жар-птица», «Шехерезада», «Клеопатра» и «Петрушка».
Но, пожалуй, самый романтичный эпизод разыгрался за кулисами в апреле 1917 года. Именно в Teatro Costanzi Пабло Пикассо, работавший над сценографией балета «Парад», познакомился с балериной дягилевской труппы Ольгой Хохловой. Через несколько месяцев она стала его женой, а «Парад» — совместное детище Жана Кокто, Леонида Мясина и Эрика Сати — показался тогда парижской публике чересчур дерзким. В Риме этот балет в исторических декорациях и костюмах Пикассо был показан только в 2005 году, когда архив театра открыл свои сокровища.
Финансовая сторона жизни театра, однако, оставалась шаткой. Несмотря на артистические победы, Костанци и его наследники не могли конкурировать с государственными субсидиями. В 1926 году театр выкупили городские власти. Он стал государственным, получил имя Королевского оперного театра и был кардинально перестроен архитектором Марчелло Пьячентини. Именно тогда фасад развернули на площадь, которую позже назовут именем Джильи. Из зрительного зала исчез амфитеатр, зато добавился дополнительный ярус. А над всем этим великолепием засияла 6-метровая люстра из 27 тысяч кристаллов — самая большая в Европе, которая висит там и поныне.
После провозглашения Италии республикой в 1946 году слово «королевский» убрали, и театр стал называться просто Римский оперный театр (Teatro dell’Opera di Roma). Но в артистических кругах его по старинке именуют театром Костанци — в знак уважения к человеку, который построил мечту на голом месте. Послевоенное тридцатилетие критики назвали золотым для театра: на сцену выходили Рената Тебальди, Рудольф Нуриев, Марио дель Монако и Лучано Паваротти. Международный репертуар вернулся, гастроли возобновились.
Сегодня Teatro dell’Opera di Roma — это живой памятник одной одержимости. Отель Quirinale по-прежнему стоит рядом, но их подземный ход замурован. А театр, начавшийся как частная коммерческая постройка, стал символом того, как деловая хватка, помноженная на любовь к искусству, способна подарить городу бессмертие.
