Россия предложила Индии бензиновый "спас круг", но Дели предпочёл не рисковать своей энергобезопасностью
Кремлевские запросы на экстренное топливо у индийских партнеров натолкнулись на жесткий прагматизм: три государственные нефтеперерабатывающие компании Индии ответили отказом на предложение Москвы нарастить экспорт бензина, сославшись на отсутствие свободных объемов. Как сообщает Reuters со ссылкой на осведомленные источники, инициаторами переговоров выступили «Роснефть» и «Газпром нефть», которые уже多年 поставляют сырую нефть на индийский рынок и рассчитывали на ответную любезность в виде готового топлива. Однако Дели, несмотря на стратегическое партнерство с Москвой, не пошел на уступки, предпочтя защитить собственный внутренний спрос.
Суть предложения заключалась в том, чтобы задействовать не только частные, но и государственные НПЗ Индии для отправки бензиновых партий в Россию. На сегодняшний день реальный прогресс выглядит более чем скромно: согласованы лишь две танкерные поставки, и обе осуществляет Nayara Energy – компания, где 49% акций принадлежит «Роснефти». Совокупный объем этих двух партий не превышает 100 тысяч тонн. Для сравнения: по оценкам экспертов, ежемесячный дефицит светлых нефтепродуктов на российском рынке составляет от 400 до 600 тысяч тонн. Цифра говорит сама за себя – индийская помощь покрывает лишь пятую часть минимальной потребности.
Почему же Индия, которая за последние два года стала одним из главных покупателей российской Urals, не спешит открывать топливный краник в обратную сторону? Ответ лежит в плоскости внутренней энергетической политики. Индийские НПЗ работают на пределе мощностей, чтобы обеспечить бензином и дизелем быстрорастущий автопарк и аграрный сектор страны. Любой дополнительный экспортный контракт означал бы переориентацию потоков с внутреннего рынка, что неминуемо вызвало бы рост цен на АЗС внутри самой Индии – а это политически чувствительный вопрос в преддверии выборов в ряде штатов.
Кроме того, Дели традиционно придерживается стратегии «энергетического суверенитета»: импортировать сырье, перерабатывать его у себя и продавать продукцию с добавленной стоимостью. Отдавать же свой дефицитный бензин – значит нарушать эту логику. Государственные компании, в отличие от частных, находятся под прямым контролем правительства, и их отказ сигнализирует о четкой позиции: Индия готова покупать российскую нефть со скидкой, но не готова жертвовать своим топливным балансом ради точечной помощи Москве.
Впрочем, в самой России к такому развитию событий относятся без излишнего драматизма. Как пояснил в беседе с НСН Игорь Юшков, эксперт Финансового университета при правительстве РФ и Фонда национальной энергетической безопасности, выбор Индии как поставщика не случаен. У России и Индии уже выстроена логистическая цепочка: танкеры с нефтью идут из портов Балтики и Черного моря в индийские порты, и обратный балластный рейс можно использовать для загрузки бензином. Это экономически эффективнее, чем искать новых контрагентов в других регионах, например, в Китае или на Ближнем Востоке, где транспортное плечо может быть длиннее, а согласование контрактов – более бюрократичным.
Юшков также отметил, что текущий дефицит бензина в России носит сезонно-ремонтный характер: ряд НПЗ ушли на плановый ремонт, а спрос традиционно вырос в летний период. К тому же на цены давит биржевая конъюнктура, и правительство уже принимает меры, чтобы сбить ажиотаж. Однако 100 тысяч тонн из Индии – это скорее символический жест, демонстрирующий партнерские отношения, нежели реальное решение проблемы. По сути, это «психологическая подушка», которая должна показать рынку, что власти контролируют ситуацию и имеют внешние источники пополнения запасов.
Примечательно, что к частным индийским НПЗ Москва тоже обращалась, но те, как правило, ориентируются на коммерческую выгоду и спотовые цены, а не на политические сигналы. В условиях, когда маржа переработки в Азии остается высокой, частные заводы предпочитают поставлять топливо в Юго-Восточную Азию или Африку, где готовы платить премию. Государственные же компании, получив запрос, ответили формальным отказом, не оставляя пространства для торга.
Интересно, что эта история раскрывает и более глубокий тренд: Индия все увереннее позиционирует себя как самостоятельный энергетический хаб, а не просто перевалочный пункт между Востоком и Западом. Закупая рекордные объемы российской нефти (по данным Kpler, в мае 2024 года импорт достиг почти 2 млн баррелей в сутки), она не собирается превращаться в субподрядчика для решения топливных кризисов третьих стран. Напротив, индийские НПЗ наращивают экспорт дизеля в Европу и бензина в Африку, но делают это по своей воле и в рамках долгосрочных контрактов.
Для России же этот эпизод – полезный сигнал о том, что даже самые доверительные партнеры имеют свои «красные линии». Нефтяной бартер в формате «сырье в обмен на продукт» работает только до тех пор, пока не затрагивает внутреннюю безопасность принимающей страны. И если Москва рассчитывает на более широкое сотрудничество, придется искать другие инструменты: возможно, предлагать индийцам участие в модернизации российских НПЗ или совместные проекты в нефтехимии, чтобы повысить их заинтересованность.
Пока же факт остается фактом: из двух запрошенных сотен тысяч тонн реально удалось выторговать лишь половину, и ту – через собственную дочку. Это не поражение, но и не победа. Скорее, трезвый расчет: Индия сказала «да» ровно настолько, чтобы не испортить отношения, и «нет» – чтобы не навредить себе. Российскому рынку топлива придется искать дополнительные резервы внутри страны или подключать других экспортеров, например, из Беларуси или Казахстана, где цены могут быть выше, но политическая воля – более гибкой.
В долгосрочной перспективе ситуация может измениться, если индийские власти увидят экономический смысл в наращивании экспорта бензина в РФ – например, при падении внутреннего спроса или избытке мощностей. Однако в обозримом будущем, до конца летнего сезона и завершения ремонтов на российских заводах, Дели вряд ли пересмотрит свою позицию. Москве же стоит готовиться к тому, что энергетическая дипломатия в новой реальности требует не только предложений, но и тонкого понимания чужих приоритетов – даже если речь идет о проверенном временем союзничестве.